ТЫ ПОМНИШЬ, ТОВАРИЩ, КАК ВМЕСТЕ СРАЖАЛИСЬ?

Том 1. Товарищи по оружию.

Людмила КОРИНА, Западно-Казахстанская область

Когда писался этот мате риал, ветерану войны, кавалеру ордена Почетного легиона Франции Николаю Федоровичу Ветрову исполнилось 95 лет. А юбилеи, как известно, – самое время оглянуться на пройденный путь. Сын лесника, он вырос в прекрасных местах под названием Бузулукский бор. И здоровье, и характер закалялись с самого детства. В школу ходил пешком за несколько километров. Недоедал в голодные 20-е, еще подростком привык работать наравне со взрослыми. Считает, что трудолюбие ему досталось как самое ценное наследство. Война, по его мнению, была тоже работой. Только гораздо более тяжелой, чем в мирные дни. Еще не одно поколение Ветровых будет гордиться тем, что он воевал в составе полка «Нормандия–Неман», поднимал целину и страну из послевоенной разрухи. А гордиться есть кому. У Николая Федоровича 5 детей, 11 внуков и 12 правнуков. О его биографии они знают не только из рассказов самого ветерана. Николай Федорович написал книгу. Это, скорее, дневник, документальные записи, иллюстрированные многочисленными фотографиями. И нет в них ни строчки бахвальства или самолюбования. Скрупулезное и последовательное описание событий. И название столь же простое и незатейливое – «Моя жизнь». Теперь огромное семейство Ветровых прекрасно информировано о том, кто кому родственник и по какой линии.

Война в этой машинописной книге занимает не больше ме­ста, чем довоенная и послевоенная жизнь. У отца с матерью было 9 детей. Он – шестой. Так что каждым в отдельности родителям некогда было заниматься. К тому же матери лишился рано.

Когда пришло время выбирать профессию, решил посту­пать в сельскохозяйственный техникум. Без помощи из дома жи­лось голодно. Вот и пристроился к команде старшекурсников, уезжавших в армию, хотя и лет, и весу в нем было меньше, чем требовалось для призыва. Можно считать, что в армию юный Ветров пошел добровольцем. «Лишнего» быстро обнаружили. Но один из призывников по пути к месту назначения заболел. Поэтому «самозванец» пришелся как раз кстати. Так он попал на Дальний Восток, а потом и в Монголию.

Служил в учебной телеграфной роте связистом. «Набивал руку» на морзянке. Шел 1939 год. В мире было тревожно, и во­енные профессии в армии осваивали экстерном. Способного паренька заметили и уже через два месяца включили в график дежурства в штабе наравне с опытными солдатами. А потом был Халхин-Гол, куда Ветрова направили еще с двумя телегра­фистами.

Отслужил. Демобилизовался. Вернулся домой в Оренбургскую область в январе 41-го. Как оказалось, ненадолго. Всего через несколько месяцев началась Великая Отечественная война. Но профессия телеграфиста почему-то не пригодилась. Его направили в авиационное училище. Пока добирались до него, набор закончился. Так попал Ветров в Вольскую школу ави­амехаников. И снова непростую науку приходилось осваивать в считанные месяцы. Но это совсем не значит, что наспех.

Учились по 14–16 часов в сутки. Впрочем, такой и даже еще более напряженный ритм работы останется нормой до конца вой­ны. Его в числе наиболее способных курсантов направили изучать новый самолет Як-7. Довелось ему обслуживать такие самолеты и в авиашколе, и в эскадрилье, воевавшей под Сталинградом.

То, что потом будут считать героизмом, тогда было явлени­ем почти обыденным. Из этого периода войны запомнилось, как прилетал в часть, где он служил, Василий Сталин. И приказ, кото­рым предписывалось отправить троих самых лучших механиков в полк «Нормандия–Неман», тоже был подписан Сталиным. Но уже самим Верховным Главнокомандующим.

– В середине лета 43-го французские летчики вылета­ли на задание по несколько раз в сутки, – вспоминает Николай Федорович. – Приходилось работать днем и ночью. Был случай, когда не спал трое суток. Потом пришел в столовую, но уснул за столом прежде, чем взял ложку в руки. Проспал так 12 часов, и никто не стал меня будить – ни летчики, ни повара. Атмосфера в полку была самая доброжелательная. Среди нас, механиков, были люди самых разных национальностей. Помогали друг дру­гу, и все одинаково переживали, когда летчики не возвращались на базу. Из тех, с кем мне довелось работать, из боевых вылетов не вернулись трое.

На войне, как на войне. И силы находились, казалось бы, за гранью человеческих возможностей, и преодолевать приходи­лось непреодолимое.

Его боевой маршрут вместе с авиаполком прописан в памят­ке, где значатся благодарности командования старшине Ветрову за освобождение Витебска, Минска и еще доброго десятка горо­дов. Вплоть до Кенигсберга весной 45-го. О том, как служил, рас­сказывают военные награды, в том числе и с говорящим назва­нием – «За боевые заслуги». И что нечасто случалось на войне, тоже за особые заслуги ему был дан отпуск для поездки домой. Но с победными залпами 45-го служба не закончилась. Николая Федоровича оставили в армии еще на год.

Послевоенная жизнь началась опять же с учебы. Пришлось доучиваться в сельхозтехникуме, чтобы получить диплом агроно­ма. Потом растил хлеб, осваивал целину. Но в технике разбирал­ся лучше любого инженера. Наука, полученная в легендарном авиаполку, не однажды выручала. Своими военными заслугами никогда не козырял. Все решил случай.

Отдыхал как-то в санатории-профилактории «Акжайык», что неподалеку от Уральска. Попал в один номер с участником войны, который посоветовал разыскать однополчан и обратиться для этого в совет ветеранов в Москву. Ответом было приглаше­ние посла Франции в России на праздничную церемонию в честь очередной годовщины Победы.

Был приглашен Николай Федорович и в 712-ю московскую школу с французским языком обучения. К своему немалому изумлению увидел в школьном музее свою фотографию военных лет.

Уже много лет Николай Федорович поддерживает свя­зи с уральской школой, которая расположена в его районе. Здесь оформлен стенд, посвященный эскадрилье «Нормандия– Неман». Не без гордости рассказывал мне ветеран о том, что от времени не отстает. Вместе с областным управлением внутренней политики и журналистами городской газеты «Надежда» он подго­товил диск, на котором представлены все летчики «Нормандии– Неман» и, конечно, воспоминания о его службе в авиаполку.

– Чтобы мир был крепче, – говорит Николай Федорович, – нужно обязательно передавать память и документальные свидетельства о Великой Отечественной войне из поколения в поколение.